вторник, 11 декабря 2012 г.

Религия, как конфессия.Причины многообразия религий

Если принять в качестве, так сказать, начала идею о том, что мы живем в едином мире, где действуют единые физические законы, то по этой логике, вообщем-то, нужно также принять, что должны быть и единые духовные законы. Потому что не может быть такого, что в духовной сфере были какие-то совершенно разные законы, а в физической они совершенно тождественны. Нет, например, какой-нибудь мусульманской математики или христианской математики. Математика – есть математика, это точная наука, ее законы для всех одинаковы. Точно также в духовном плане есть общие законы развития, есть единые источники, есть единый Космос. Возникает, естественно, вопрос, почему же такое многообразие существует в этой духовной сфере, как будто бы, это, действительно, какие-то совершенно разные миры. Как будто бы, на одних перерождение действует, а в другой какой-то концепции это считается ересью, на них оно, якобы не действует. Одни говорят о вечном цикле, так сказать, прощения, другие говорят о какой-то линейной концепции, что  мир возник, потом, в судный день, будет однажды только рай или ад, и все, больше никаких циклов, никаких повторений. То есть, кажется, что достаточно, такие, радикальные противоречия, порой, сильные существуют. 

Мы живем в такой век, когда религия во многом перестала
выполнять свою изначальную функцию. Изначальная функция ее образовательная. Как, вот, у материального знания есть определенная задача, то есть показать людям законы материального мира, чтобы они здесь как-то грамотно жили, работали, что какие-то механизмы работают на основе физических законов. И вот, точно так же и религия, она изначально должна давать чисто духовное знание, как работают законы духовного взаимодействия, отношения души и Бога, души и материи, Бога и материи. Вот. И сейчас, в основном, в нынешнюю эпоху религия выродилась просто в национальные верования, то есть она перестала быть прикладной технологией, технологией духовного прогресса. И поэтому люди смотрят на нее, как, вот, просто на какую-то сентиментальную веру или конфессию, ритуал, какую-то национальную традицию. Кто-то воспринимает ее, как некую неизбежность, неизбежную данность, как пережитки прошлого. Вот. Что с этим как-то нужно мириться, как-то нужно жить. Вот. И по этой причине религия, во многом потеряв свою, вот эту, вот, духовную глубину, превращается из объединяющей силы, зачастую, в разъединяющую силу. Также она часто становится источником конфликта, какого-то противостояния. И проблема, как раз, состоит в том, что люди потеряли понимание религии, как духовной технологии, как йоги. Йога, мы говорили в прошлый раз, это процесс, который связывает нас с Богом. То есть религия стала во многом материалистична, и она связана с какой-то национальностью. 


  «Религия, как конфессия»
 Большинство людей, как бы, определяют людей по принадлежности к той или иной религии по их внешнему виду. Есть какие-то национальные особенности у людей. И, допустим, если увидели человека в черной рясе, с крестом, в такой, особой шапке, вот, то понятно, что перед вами, допустим, православный монах или священник. А если вы увидели, наоборот, человека в каких-то желтых одежда или фиолетовых иногда, полностью бритого, вероятнее всего перед вами какой-то буддистский монах, вот, в разных странах немножко по-разному одеваются. Если вы увидели человека в таких, шафрановых или белых одеждах с хвостиком на затылке, с каким-то знаком на лбу, это перед вами кришнаит. Вот. Или, если вы увидели, скажем, человека, там, в какой-то особой, такой, черной шапочке, тоже это может быть представитель иудейской традиции, и так далее. То есть, есть разные, такие, чисто внешние отличия, которые людей, как бы, отличают от представителей других каких-то религий. И вот в этой первой колонке «Религия, как конфессия» можно вписать основные традиции, то есть христианство, мусульманство, индуизм, иудаизм, буддизм, и всякие другие какие-то «измы», более мелкие религии, какие-то местные культы. То есть это все будет «Религия, как конфессия», как такое, чисто, внешнее проявление. И итогом вот такого, вот, чисто восприятия религии, как какой-то конфессии будет различие. То есть внизу этой колонки можно, так сказать, написать слово «Различие». И там, где мы видим внешние различия, не видя пока внутреннего какого-то сходства, то различие, как правило, приводит к восприятию, что это не наше, и, как следствие, это может привести к какой-то антипатии, даже к конфликту. 

Итак, если мы воспринимаем религию, просто, как конфессию, как такую, вот, какую-то, внешнюю традицию с какими-то внешними признаками, с внешними ритуалами, с внешней терминологией, и видим только различие всего этого, то возникает какое-то ощущение, как правило, отчуждения или настороженности какой-то, напряженности. А в некоторых случаях это, прямо, толкает людей на вот такие акты ксенофобии, то есть страх того, что это что-то не наше, какая-то даже агрессия может идти. Вот. И «Религия, как конфессия» обычно у людей воспринимается как? Что у нас свой Бог, у вас свой Бог. Зачем русским людям индийские Боги? Или что-нибудь в таком духе. Угу? Вот. То есть с такой, внешней, точки зрения, это, довольно-таки, проблематичная тема. Вот. Но у большинства людей это именно вот так религия и воспринимается.  

Раньше, действительно, было такое понятие, оно в Ведах описано, что у каждого народа существует, так называемый, свой прародитель. То есть в каком-то смысле фраза о том, что «у вас свой Бог, у нас свой Бог», она в каком-то смысле верна. Имеется в виду не тот Бог, который выше всех стоит, из которого исходят абсолютно все, а имеется в виду, что есть такие существа, их Веды называет [праджапати]. [Праджапати] – это, буквально, праотцы определенных народов. Вот. И это личности, которые занимают определенное место во вселенской иерархии. И, действительно, различные этносы, вот, мы наблюдаем на этой земле, видно, что у них какие-то, такие, немножко, чисто на материальном уровне, разные источники. Допустим, вот, монголоидная раса, негроидная раса, белые люди, и так далее. Вот, то есть, что вроде бы все люди, но какие-то у них, похоже, такие, чисто с материальной точки зрения, разные первоисточники. Вот, и в этом смысле верно утверждение, что у нас у одних свой Бог, у других свой Бог, в таком, промежуточном смысле, что, как вот, такой тип тела, он пошел, допустим, от такого-то типа [праджапати], праотца какого-то, а другой тип тела, он пошел от другого [праджапати]. Вот. Это, все-таки, чисто, как бы, этнические интересы. Вот. 

А если говорить о Боге, как о духовном источнике всего, {неразборчиво], который находится за пределами этого мира, то он, действительно, один. Но большинство людей так высоко не летает, и они склонны себя отождествлять вот именно с какими-то, такими, промежуточными категориями- источниками. И иногда бывает так, что люди, которые, скажем, в одной из своих прошлых жизней уже практиковали какую-то традицию, они уже привыкли к этим вещам к этой культуре и к этой терминологии, она для них является совершенно, такой, легкой и естественной. И в этой жизни человек выбирает какую-то конфессию очень просто и легко, и естественно, без всяких сложностей. Вот. А другие вещи могут показаться ему какими-то очень и очень, наоборот, далекими, хотя, может быть, он живет в этой стране, но ему эта, ему эта традиция кажется чуждой. Например, даже в Индии, где в основном люди исповедуют индуизм, большей частью, есть какие-то определенное количество мусульман, даже там находятся люди, которые принимают христианское крещение. Почему, казалось, бы? Вокруг совсем другая культура, но они чувствуют почему-то тягу к христианской культуре. 

С другой стороны, мы видим на примере России, что здесь люди, живя в контексте, как бы, в целом, православной, христианской культуры, почему-то, вдруг, могут испытать какой-то интерес к буддизму или к индуизму, и даже получать посвящение в этих традициях. Это во многом может быть связано с тем, что люди в прошлом практиковали какие-то уже традиции, какой-то уже путь, который кажется для него естественным. Например, я помню, что, когда я в 19 лет столкнулся с Багаватгиттой, вот, мне показалось сразу, это какая-то очень родная, близкая книга. Когда я ее читал, мне казалось, я просто вспоминаю эти вещи. Очень все было легко, просто, естественно, понятны слова, понятен сам дух. Вот. А когда я заходил, допустим, в наши православные церкви, все это было очень любопытно, очень интересно, казалось, какая-то очень далекая экзотика, я никогда не понимал этого всего. Мне казалось, как будто я в первый раз, вообще, с этим встретился, я никогда с этим не имел никакого контакта. Какая-то, так сказать, совершенно для меня экзотическая, непонятная культура была. А для кого-то совершенно наоборот. То есть это говорит о том, что человек сейчас может выбирать ту или иную какую-то форму или конфессию на основе того, что он уже делал. Как, предположим, в этой жизни для нас есть…, сегодня для нас естественно продолжать делать то, что мы делали в прошлом, вчера, вернее. Точно также в этой жизни, мы продолжаем естественно традиции или тенденции того, что мы уже делали. 

В Багаватгите в этом плане довольно-таки однозначно сказано, что человек, который начал духовный процесс, но не закончил его в одной жизни, в следующей жизни он начинает его с той же самой точки. Вот. И, вполне естественно, что, скорее всего, примет форму соответствующую, в которой он уже эту традицию практиковал. Вот. Более того, вот эта, вот, чисто, привязанность, конечно, к форме, какая конфессия, она может доводить нас до абсурдных ситуаций. Представьте себе, что кто-то говорит вам, что «ты родился в этой стране, если ты родился, допустим, где-нибудь на Ближнем Востоке, значит, ты автоматически должен быть мусульманином, а если ты родился в России, значит, ты автоматически должен быть, предположим, православным».

А теперь представьте себе такую ситуацию, что, вот, образовалась семья, в которой, предположим, мать – русская, а отец…, русская, соответственно, православная, а отец, допустим, татарин, и он, соответственно, мусульманин, или он еврей, допустим, тогда он будет иудеем. Да? И, вот, теперь у них родились дети. И, вот, ребенок, он должен принять что? Иисуса Христа, или он должен Мухаммеда принять, или кого он должен принять? То есть получается такая абсурдная ситуация, что он, в любом случае, кого бы он не принял, религию отца или религию матери, он кому-то изменит. То есть это совершеннейшая глупость, потому что, если мы будем оценивать религию чисто внешне, по телу, по национальности, по конфессии, то будут вот такие, вот, курьезные ситуации, когда, как ни поступит этот ребенок, он в том или другом случае, предаст либо религию одного, либо религию другого. 

Итак, если мы воспринимаем религию чисто на внешнем уровне, то, как правило, она всегда будет приводить вот к таким, вот, ненормальным вещам, перекосам. Вот. И иногда, так сказать, даже у нас сейчас, вот, в России возрождается славяно-арийская, дохристианская культура. Вот. Но, если она возрождается на таком, чисто внешнем, не внутреннем уровне, как чисто внешние признаки, тогда получается опять новый национальный шовинизм, «Наш Бог самый лучший», «Наша религия самая лучшая», и так далее. Вот. То есть вот эти все вещи, как раз, националисты, фанатики, которые привязаны к какой-то национальной религии, они, в основном, провоцируют религиозный конфликт. Вот. Но эти конфликты, конечно же, возникают не на духовном уровне, а чисто на материальной почве. Допустим, если относиться к религии, как к конфессии, то, вот, уже много десятилетий идет такая война в Северной Ирландии между протестантами и католиками. И те и другие христиане, но просто разные христианские группы – католики и протестанты. Вот.

И, например, мой духовный учитель, он родом из Белфаста, из Северной Ирландии. И когда его спросили: «Почему вы, вообщем-то, родом из христианской семьи, а приняли индуизм?». Он сказал: «Я, как никогда не понимал что такое в этом смысле христианство, потому что все мое детство, я помню, как я ходил в школу, пробираясь через все эти баррикады, потому что постоянно были сражения между католиками и протестантами, – он говорит - меня никогда это не вдохновляло, потому что я ничего не чувствовал там духовного. Мне хотелось бы духовно развиваться, а тут, я вижу, чисто на таком, внешнем уровне люди видят, и совершенно никакого духовного единства».

Когда многие люди так, вот, поверхностно, на конфессиональном уровне, воспринимают религию, то, вот, мы имеем все эти конфликты в Северной Ирландии, в бывшей Югославии мусульмане и христиане тоже, в Сербии конфликтовали, по меньшей мере, достаточно сильно. В Индии были конфликты между мусульманами и индуистами. То есть такие люди видят различия в прическе, в одежде, в символике, в терминологии, в ритуале, вот, они видят: «Это наше, это не наше». То есть на этом уровне религия выступает не как духовный, а как националистический фактор, и агрессивный часто фактор. Поэтому это отпугивает многих разумных людей, и они становятся, такими, скептиками, отворачиваются от религии, вообще. Вот. То есть [неразборчиво] сейчас, в нынешнюю эпоху достаточно плохая репутация. Вот, люди предпочитают духовность. Они говорят: «Давайте, мы примем духовность, внутреннюю сущность, вот, но без внешней, вот этой, вот, конфессиональной формы, потому что одевать какие-то одежды или совершать какие-то ритуалы, это уже сразу, как бы, окрашивает человека какой-то конкретной мастью и записывает его в некую, такую, партию». А многие люди сейчас, они уже наелись всеми этими, всей этой партийной принадлежностью, вот, и им хотелось бы получать самую суть. 

В этом, собственно говоря, есть определенное рациональное зерно. Но также есть в этом и определенная опасность, потому что, если мы попытаемся просто, так сказать, принять, такую, духовную суть, но при этом стараемся полностью избегать всякой внешней, такой, формы, вот, то достаточно сложно будет практиковать сам духовный путь. Почему? Потому что суть, она, допустим, подобна воде, а форма подобна стакану, если я хочу пить, предположим, то я говорю: “Принесите мне воды». Мне приносят воду, но приносят ее в стакане. Стакан я не просил, я просил воды. Вот, но мне приносят воду в стакане, потому из стакана ее удобнее пить. Вот. Точно также человек говорит, допустим: «Я хочу чистой духовности, но я не хочу принадлежать никакой религии, никакой конфессии, потому что я вижу, что во всех организациях неизбежны какие-то трудности, и так далее. Вот. Я не хочу, так сказать, принимать ничью сторону. Я, просто, как пчела летаю с цветка на цветок и беру хорошее оттуда, оттуда и оттуда, и создаю что-то такое». 

В принципе, это нормальный подход. Но если человек захочет, все-таки, серьезно развиваться, хочешь, не хочешь, эту суть, вот это, вот, духовное знание ему, все равно, как-то придется практиковать. Вот. И ему уже придется все равно, что-то принять. Либо он возьмет какую-то икону, либо какое-то изображение, либо какие-то в руки четки, либо какую-то книгу, и там, все равно будет влияние определенной какой-то культуры, какая-то форма. Вот. Потому что, в целом, форму религии убрать, вообще говоря, невозможно. Например, даже коммунисты, которые хотели, вообще, религию полностью искоренить, они не смогли этого сделать. Они заменили, просто, ее своей верой в коммунизм. То есть Ленин был пророком, его изображение, бюсты, им поклонялись, к ним клали цветы, приходили в мавзолей. Вот. «Классики марксизма-ленинизма» – это, вот, как священные писания эти книги стояли. Красные уголки были на всех предприятиях, это, как такие, как алтарные комнаты, все, то есть это такое место, как святилище некое. Вот. Принимали детей в пионеры, это примерно то же самое, что крещение или духовное посвящение, или потом в комсомол, в партию. Вот. Ну, то есть вместо креста, или какого-то, так сказать, какого-то талисмана, вешали красный галстук. То есть эта вера в коммунизм приобрела тоже какую-то определенную форму ритуала. И поэтому без внешней формы, в строгом смысле слова, обойтись практически невозможно. Вот. 

То есть вполне естественно, что люди хотят найти самую суть, а от формы они стараются держаться подальше, потому что это их записывает в какую-то уже группу, между этими группами, хочешь, не хочешь, иногда какие-то возникают сложности. Вот. Но формы, в строгом смысле слова, бояться не надо. Важно то, чтобы вот это содержание или суть, которую мы ищем, оно тоже было обличено в какую-то форму, потому что без формы совсем невозможно. Другое дело, когда мы принимаем форму без сути, тогда она становится пустой, бессмысленной, вот, но если мы принимаем культуру, допустим, какую-то внешнюю форму вместе с ее сутью, тогда эта форма, она помогает. То есть нельзя сказать, что форма только помешает. Она также помогает, если мы вместе суть ее принимаем, она так же, как стакан, помогает пить воду, хотя стакан, сам по себе, он не имеет какой-то особенной ценности, он просто помогает эту суть принять. 

Итак, если человек относится к какой-то, допустим, конфессии, к какой-то группе, вот. На начальном этапе, когда он, может быть, еще не очень глубоко разобрался с сутью вещей, у него есть, так называемая ревность веры, или ощущение собственного превосходства над другими, ощущение того, что, вот, только у него монополия на истину, только он знает правду, и все остальные заблуждаются, своего рода, такая, как бы, детская болезнь. Вот. И это, на самом деле является, в строгом смысле слова, показателем его, пока неуверенности, малого знания, малого опыта. И поэтому свою внутреннюю слабость он может защищать какой-то, такой, внешней жесткостью или внешней, внешним каким-то фанатизмом, внешней, такой, излишней, так сказать, экзальтированной жесткой позицией. Вот. Но это, как говорится, детская болезнь. На начальном этапе это вполне понятно, но дети, так сказать, должны расти, и они должны всеми этими болезнями отболеть, и прийти к нормальному состоянию. Если человек в своей конфессии духовно не растет, то тогда какой-то межконфессиональный диалог, он, практически, не возможен, когда он остается вечно на уровне новичка, и он просто привязан к религии, как к такой, конфессии, к национальной культуре и не понимает самого смысла понятия религии. 

Василий Рюрикович Тушкин (Враджендра Кумар дас) 

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.

Понравилось?

Познай Себя! - познаешь Мир!

Все больше людей начинает понимать, что найти свой Путь и следовать по нему — самая большая награда, которую только можно заслужить в жизни. Как только мы осознаем это, лишь глупец захочет свернуть со своего пути. Идя на комп

добавить на Яндекс